Низкотемпературный мусс из индейки с овощами

Что-то подозрительное опять происходит в Толстовском доме. Собираются люди, перешёптываются, что-то пробуют.

Вот жил здесь в начале прошлого века некий Михаил Андроников. Хоть и князь, и целый титулярный советник, а запомнился как отъявленный авантюрист. Знал его весь Петербург, хоть никто и не понимал, в чём заключается его служба. Но каждый был уверен: Андроников точно близок к царскому двору. Ведь когда тебя поздравляют по телефону с повышением, о котором ты сам ещё ничего не знаешь, разве может быть иначе? Не подкупает ведь он курьеров и не заглядывает к ним в почту?

Князь готов был за каждого похлопотать при дворе. Разумеется, за одолжение или плату. Но благородная публика начала что-то подозревать. Некоторые даже сравнивали его с гоголевским Хлестаковым. Чтобы поддержать миф о своей значимости, Андроников умудрился познакомиться с Распутиным. В квартире он сделал импровизационную келью с образами и терновым венком. И разные странные личности начали у него собираться. Заговорщики, не иначе! Этого добрые жители нашего дома терпеть, конечно, уже не стали. Домовладелица подала иск и выселила афериста из квартиры.

И вот снова что-то подозрительное происходит в Толстовском доме. Собираются люди в Фартуке. Заговорщицки кивают и пробуют всякое. Нет, ну вы только послушайте: оливки в шоколаде, креветки с пылью малины и икрой юдзу, хлеб с костным мозгом! Надо бы зайти проверить.

Завтрак


Встать пораньше. Выпить стакан воды. Размяться.

И вперёд, за сырниками в Фартук!

Это наш рецепт хорошего и здорового утра.


Медитативные практики и осознанность — это, конечно, важно. Но ничто не заменит правильный завтрак! Не зря его считают самым главным приёмом пищи. Он гарантировано поднимает настроение и заряжает энергией на весь день. Кроме того, учёные считают, что он защищает нас от стресса. Так же не забывайте про метаболизм — красота и молодость идут рука об руку с завтраком. А вовремя съеденный сырничек повышает концентрацию и память!


Так что те, у кого есть эта хорошая привычка, прекрасно помнят, что завтраки в Фартуке до 12-ти, а по выходным — до самого обеда. Если вы долго нежились в постели, это ещё не повод отказывать себе в сырниках.


Тем более, что это сырники... на сыре! Рикотта, йогуртовое мороженное и пряная груша — из сочетания натуральных ингредиентов получается вкус, который сам по себе можно считать за медитацию.


С любовью, Ваш Фартук ❤

Наши любимцы


Уже совсем тепло. Заходите к нам и берите своих пёселей! Разве есть занятие лучше, чем бесцельная прогулка?


Сегодня нам это кажется естественным, но праздное гуляние стало частью городской жизни не сразу. Мода на него появилась в Париже 19-ого века. Даже понадобился специальный термин - фланёрство.


Бальзак описывает фланёрство как «гастрономию для глаз». Писатели вообще стали главными фланёрами. И прогуливаться они любили со своими питомцами. Маяковский, Блок, Чехов - были большими собачниками. А у жившего в Толстовском доме Александра Куприна вообще было восемь сенбернаров.


Кстати, о «нашем» доме. Он изначально проектировался с оглядкой на праздных гуляк. Вместо замкнутого двора-колодца был задуман атриум. У жителей осталось достаточно места для вольных прогулок и отдыха на скамейке. Особенно актуально это было для тех, кто решил передохнуть от динамичного Невского проспекта.


Если вы утомитесь от прогулок - заходите к нам в Фартук. Тем более, мы также рады вашим четвероногим фланёрам. Для них всегда предусмотрены мисочки и всеобщее умиление.


Здесь поём оды нашему меню

Кто самый «гастрономический» писатель? Обычно называют Чехова или Гоголя, но есть ещё наш «сосед» по Толстовскому дому Аркадий Аверченко!

Редактор культового «Сатирикона» жил в доходном доме до 1918-ого. Место так ему полюбилось, что даже рабочие встречи он проводил у себя в квартире. Но на дворе всё же серебряный век, а значит у интеллигентного человека всегда остаётся повод выйти - ресторан.

Каких только персонажей не описывал автор: богемных кутил, променявших все дела на дружеское застолье; капризных барышень, изводящих гастрономическими прихотями своих ухажёров; наконец просто ресторанных шутников. Всё это можно найти в его рассказах, но особый восторг - то, как Аверченко описывал саму еду.

Вот описание рыбы из «Поэмы о голодном человеке»: «крупная, зажаренная в сухариках, на масле, господа! С одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой -- половина лимона. Знаете, этакий лимон ярко-желтого цвета и в разрезе посветлее, кисленький такой разрез... Только взять его в руку и подавить над рыбиной<...> причем, знаете ли, кожица была поджарена, хрупкая этакая и вся в сухарях, в сухарях».

Читая отрывок, сложно усидеть на месте, но позволим себе ещё один: «паштет из куриной печени с вишневым компоте, карамелизированным фундуком с хлебом Тартин». Ах нет, это не Аверченко, это же наше обновлённое меню! Ждём Вас в том самом Толстовском доме — на пробу новых позиций.
Архитектурный «девичий» символ с нежным кокосовым соусом. Коринфский ордер — самая стройная из классических колонн. Первая из них посвящалась Дионису. Ещё бы! Главный гурман Олимпа точно знает толк в красоте.

Греки вообще были в таком восторге от своего изобретения, что украсили коринфской колонной главный храм Зевсу. Но что нам греки? Каждому петербуржцу знаком силуэт «цветочных» колонн. Это они делают такой лёгкой колоннаду Казанского собора и тянутся листьями к куполу Исаакиевского. А этим направлением в архитектуре города мы обязаны Екатерине — она отказалась от лишней пышности, но не смогла себе отказать в изящном ордере.

«Цветущая» столица вызывала не только восхищение, но и зависть. Наполеон был вне себя: слоёное... составное здание Главного Адмиралтейства и кремовый, — простите — Мраморный Дворец, заставляли француза жадно облизываться. Европа принялась перенимать и переосмыслять.

Наше переосмысление — по праву самое воздушное. Или, как передаёт Дионис: «на Олимпе только и разговоров, что про мусс из индейки, гратен и бешамель».

Низкотемпературный мусс из индейки с овощами


Жёлтый Kaws

Знакомьтесь, это Kaws. Карамельный хулиган в мире современного искусства. Его принято сравнивать с Энди Уорхолом, но у того точно не было внутри персико-цитрусового компоте.

Нью-йоркский художник, дизайнер и скульптор. Вслед за отцами поп-арта он продолжил стирать грань между коммерческим и изобразительным искусством. Стартовав как дерзкий граффити художник и аниматор в Disney на пол ставки, он быстро смекнул, что сам может эксплуатировать культовых мульт-персонажей. Разрушая образы Микки Мауса, Симпсонов и смурфов, он проник и в музеи, и на производственные конвейеры: Так появились игрушки "COMPANION". Эти ребята засветились на Mtv и Grammy, на презентациях Dior и Comme des Garcons, в клипах звёзд и в коллекциях политиков. Если увидите такую фигурку в небе над Манхеттеном - это Kaws.

Мы бы отнесли этого сорванца в музей Людвига, но боимся, что он растает. Наверное, он и сам скоро займёт там место. Ведь у этого парня есть вкус. И вкус сладкий. Попробуйте раскусить его!
Треска, навеянная Зелёным. Самый аппетитный представитель художественного авангарда.

Абстракционизм - это искусство беспредметное. Но какая же беспредметность, когда такой чудесный запах? А всё просто. Задача художника - показать саму суть изображённого. Метод су-вид позволяет ювелирно контролировать температуру и довести блюдо до идеала. А какие нежные пятна горошка! Бархатный голландез и картофель на пару довершают воздушный натюрморт.

Как писал основоположник и первый теоретик абстрактного искусства Кандинский: "зелёный - это скрипка". Так что не важно, собрались вы в филармонию или взглянуть на картины в Русском музее — треска, навеянная Зелёным, будет отличным аперитивом. А по средам у нас в Фартуке живая музыка, чем не повод задействовать все чувства сразу?

Треска, навеянная Зелёным


Французский тост с лососем

Французский завтрак - отнюдь не круассан. Чаще всего это тост. И не в нашем ли городе соблюдать парижские традиции?

Французы хлынули в Петербург сразу после его основания. Да и сам план столицы разработал Жан-батист Леблон. Сотни художников, архитекторов, скульпторов и, конечно же, поваров - стали даже не диаспорой, а отдельной кастой. Каждый знал: хороший тон - это то, что стоит искать во французских салонах. А знатные модники оставляли целые состояния в одёжных лавках по соседству.

Позже бежавшие от революции мигранты буквально воспитали целое поколение петербуржцев. Гувернёры, учителя фехтования и пения, привили любовь к своей культуре. Да и часть культуры "физически переехала" вместе с ними: совсем недалеко от нас - в Российской национальной библиотеке - хранится спасённый архив Бастилии и коллекция Вольтера. Французский язык проник в массы, а на кухню проникла бриошь.

Эта воздушная, пористая булочка — основа нашего тоста. Вымочена она в яичном льезоне — а это не только соус, но и часть речи — та самая непроизнесённая согласная на конце.
Где ещё встретиться угрю и итальянскому сыру, как не в "северной Венеции"? Обитатели белых ночей открыты красоте противоположностей.

На одной стороне нежнейшая страчателла, приготовленная из молока итальянских буйволиц, пасущихся в среднегорье. "маленький лоскуток" - так переводится её название. Итальянские мастера после тщательного охлаждения вручную нарезают сыр на тонкие-тонкие волокна. Потому страчателла тает во рту и даже воспринимается как десерт.

На другой стороне загадочный угорь из моря "цвета вспененного вина". "Рыба-путешественник" - заплывающая в реки и океаны. Выдержанный в дыму угорь становится характерно пряным, но не теряет своей особенной сладкой нотки, из-за которой так ценится гурманами.

Как треск раскалённых углей и средиземноморский бриз — в этой закуске соединяются копчённый и сливочный вкусы, образуя то, что мы обычно зовём «пикантным».

Страчателла с угрем

Made on
Tilda